Мой отец позвонил мне. Он назвал меня «сыном».

Впервые за 20 лет он произнёс это слово.

Последний раз я слышал эти два слога, когда мне было шесть лет. Он стоял у входа в здание суда и ушёл, не оглянувшись.

Судья спросил его: «Вы хотите опеку над ребёнком?»

Он ответил: «Нет.»

Сегодня он сказал: «Сынок, папа хочет тебя увидеть.»

Я ничего не ответил.

Он добавил: «Просто ужин. Папа угощает.»

Я повесил трубку.

Но я не заблокировал его номер.

Потому что я хотел знать — что именно ему было нужно?

Chapter 1

Через три дня он позвонил снова.

На этот раз это был не он. Это был женский голос.

«Сяобэй, я твоя… тётя.»

Она сделала паузу. Вероятно, хотела сказать «мама», но проглотила это слово.

Я знал, кто она. Чжао Сюлань, жена моего отца. Не моя мать — та, на которой он женился позже.

«Твой отец в последнее время не очень хорошо себя чувствует. Он хочет тебя увидеть.»

«Что с ним?»

«Не то чтобы болен… он просто скучает по тебе.»

Скучает по мне.

Я чуть не рассмеялся вслух.

Ци Гоцян скучает по мне. Человек, который не видел меня 20 лет, скучает по мне.

«Ладно,» сказал я. «Когда?»

«В эту субботу. Твой отец говорит — ресторан Old Four Seasons. Только по-семейному, простой ужин.»

Только по-семейному.

Я сидел в тишине на своём конце телефона три секунды.

«Хорошо.»

Я повесил трубку и сидел в своей съёмной комнате, глядя в потолок.

Съёмная квартира была однокомнатной на юге города, 1 800 юаней в месяц. Я работал диспетчером в логистической компании, 6 500 в месяц. Без машины, без жилья, неженат.

Мне 26 лет в этом году.

Последний раз я видел Ци Гоцяна, когда мне было шесть.

В тот день шёл дождь. Он и моя мать стояли у входа в здание суда, каждый под своим зонтом.

Когда судья зачитывал приговор, я стоял в коридоре на цыпочках, пытаясь заглянуть внутрь через щель в двери.

Моя мать позже рассказала мне, что судья спросил Ци Гоцяна: «Кому достанется ребёнок?»

Ци Гоцян ответил: «Она может забрать его.»

Судья спросил: «Алименты?»

Ци Гоцян ответил: «Пятьсот в месяц.»

Это было 500 юаней в 2006 году.

Он платил три месяца. Потом перестал.

Когда моя мать звонила, чтобы потребовать, сначала он не отвечал. Потом сменил номер.

Моя мать больше никогда его не искала.

Она растила меня одна, работая на фабрике, зарабатывая чуть больше двух тысяч в месяц.

Однажды на Новый год я спросил её: «Мам, а где мой папа?»

Её рука, помешивающая вок, замерла.

«У тебя нет отца.»

Я знал, что это говорил гнев. Но с того дня я больше никогда не спрашивал.

В средней школе я услышал, что Ци Гоцян снова женился. Он женился на Чжао Сюлань и принял её сына от предыдущего брака. Этот сын был на два года старше меня. Его звали Чжао Юхан, но позже они изменили — он взял фамилию Ци Гоцяна и стал Ци Юханом.

Ци Юхан.

«Сын» Ци Гоцяна.

Я ловил обрывки новостей в школе. У Ци Гоцяна был небольшой бизнес на юге. Заработал денег. Купил дом. Отправил Ци Юхана в частную школу.

Я ходил в обычную государственную среднюю школу в городе, носил кроссовки за 30 юаней, которые мать купила на рынке.

Однажды одноклассник спросил меня: «Ци Сяобэй, твой отец — Ци Гоцян? Тот, с красным фургоном?»

«Нет.»

«Но вы оба носите фамилию Ци…»

«Совпадение.»

Я помню, как в тот день после школы я шёл домой долгой дорогой. Пошёл по улице, по которой никогда раньше не ходил, только чтобы не проходить мимо улицы Ци Гоцяна.

Когда я пришёл домой, мать приготовила яичницу с помидорами.

«Почему так поздно?»

«Не туда свернул.»

Она не стала больше спрашивать.

В тот год мне было 13. Ци Юхану было 15. Он был на последнем году частной средней школы, его каждый день кто-то возил.

Я ездил на подержанном велосипеде, который мать купила за 80 юаней на барахолке. Цепь постоянно слетала.

Я никогда никому не рассказывал эти вещи.

Какой в этом смысл? Кто бы стал слушать?

Суббота. Я пошёл в Old Four Seasons.

Надел чистую рубашку, единственную без складок.

Я толкнул дверь. За столом в отдельном кабинете сидели трое.

Ци Гоцян, Чжао Сюлань и молодой человек — Ци Юхан.

Ци Гоцян постарел.

В последний раз, когда я его видел, ему было чуть за тридцать, густые волосы, громкий голос. Теперь ему было 52. Половина волос исчезла, кожа на лице обвисла, как сдутый воздушный шар.

Он встал, когда увидел меня.

«Ты пришёл.»

«Ага.»

«Садись, садись, садись.» Он выдвинул стул, так рьяно, что мне стало неловко.

Чжао Сюлань улыбалась рядом с ним, но её глаза сканировали меня. От моей рубашки до ботинок и обратно.

Ци Юхан сидел напротив меня. Не встал. Просто смотрел в свой телефон.

«Это твой брат.» Ци Гоцян указал на Ци Юхана.

Ци Юхан поднял глаза на долю секунды. Это было его приветствие.

«Давай закажем.» Ци Гоцян подвинул меню ко мне. «Заказывай всё, что хочешь.»

Я перевернул две страницы и заказал тушёную свинину и жареные сезонные овощи.

Ци Гоцян выхватил меню обратно. «Этого совсем недостаточно! Давай добавим рыбу и суп. Сяобэй, ты теперь пьёшь? Две бутылки пива?»

Он назвал меня «Сяобэй».

В последний раз он называл меня Сяобэй у входа в здание суда.

«Сяобэй, папа сейчас уходит.»

И он ушёл. Ушёл на 20 лет.

Сегодня он снова назвал меня Сяобэй.

Принесли еду. Он положил еду в мою тарелку.

Я не стал есть.

«Сяобэй, чем ты сейчас занимаешься?»

«Логистика.»

«Сколько зарабатываешь?»

«На жизнь хватает.»

«Девушка есть?»

«Нет.»

«Хорошо, не спеши. Всему своё время.»

Он улыбался, но это было наигранно. Отрепетированная улыбка.

Чжао Сюлань вмешалась. «Сяобэй, не держи зла на своего отца. Эти годы и для него были нелёгкими—»

«Тётя,» перебил я её. «Меня зовут Ци Сяобэй. Можете звать меня Сяобэй. Не нужно добавлять “твой отец”.»

Две секунды тишины повисли над столом.

Ци Юхан отложил телефон и посмотрел на меня.

Ци Гоцян поднял свой стакан, сделал глоток и поставил его.

«Сяобэй, причина, по которой я попросил тебя прийти сегодня… есть кое-что, что я хочу с тобой обсудить.»

Вот оно.

Сказал я себе.

Наконец-то.

«Что такое?»

Ци Гоцян взглянул на Чжао Сюлань. Она слегка кивнула.

«Дело вот в чём… ты знаешь старый семейный дом, верно?»

Chapter 2

Я знал старый семейный дом.

Это был дом, который построил мой дед. Три комнаты, одна гостиная, двор и кухня сзади. Сто двадцать квадратных метров, в центре города.

Мой дед умер, когда мне было три года. Он оставил дом совместно мне и Ци Гоцяну. В документе на собственность были указаны наши оба имени.

Моя мать рассказала мне это, когда мне было двенадцать. Она сказала: «Твой дед боялся, что твой отец продаст дом, поэтому вписал твоё имя в документ.»

«Тогда почему мы не можем там жить?»

Она не ответила.

Позже я понял. Ци Гоцян жил там. Он, Чжао Сюлань и Ци Юхан. Семья из трёх человек. Для меня не было места.

«Я знаю старый дом,» сказал я.

«Хорошо, хорошо.» Ци Гоцян поставил стакан. «Дело вот в чём — этот район сносят. Вышла программа государственной компенсации. Наш дом—»

Я перебил его. «Дядя.»

Он замер.

Одно моё слово — «Дядя» — и всё его лицо окаменело.

Лицо Чжао Сюлань рядом с ним помрачнело.

Я сказал это очень спокойно. «Дядя Ци, я не ваш сын. Вы ясно дали это понять 20 лет назад. Вы всё ещё Ци Гоцян. Но вы не мой отец. Так что давайте по-простому. Что вам нужно?»

В комнате воцарилась мёртвая тишина.

Лицо Ци Гоцяна сменило белый, зелёный и фиолетовый цвета. Его губы двигались, но звука не было. Вероятно, он подготовил целую речь — о том, как папе было тяжело, как он всегда думал обо мне, как семья должна держаться вместе. И теперь моё единственное слово «Дядя» развеяло по ветру все заготовленные слова.

Чжао Сюлань заговорила первой. «Сяобэй, ты не можешь так говорить. Он твой биологический отец—»

«Тётя.» Я повернулся к ней. «Если бы он был моим отцом, ему не нужна была бы моя подпись, чтобы продать дом. Он бы просто попросил своего сына. Но он просит не своего сына. Он просит чужого человека, которого бросил 20 лет назад. Раз это сделка, давайте решать это как сделку.»

Ци Юхан ударил телефоном по столу.

«Эй. Не заходи слишком далеко.»

Я посмотрел на него. «Ты Ци Юхан, верно?»

«Да.»

«Ты не Ци по крови.»

Его лицо мгновенно побагровело.

«Что ты сказал?!»

«Я сказал, что ты не Ци по крови. Твоя фамилия была Чжао. Ци Гоцян тебе не биологический отец. Он просто растил тебя 16 лет. Отправил в частную школу. Купил тебе машину.»

Я посмотрел на Ци Гоцяна.

«Он растил чужого сына 16 лет, но не заплатил ни копейки алиментов на своего собственного. Скажи мне. Кто именно заходит слишком далеко?»

Chapter 3

Ужин развалился.

Я вышел из отдельного кабинета, не оглядываясь, вышел из Old Four Seasons и поехал на автобусе домой.

В ту ночь позвонил Ци Гоцян.

«Сяобэй, насчёт дома—»

«Говори, что хотел сказать.»

«Дело вот в чём. Компенсация за снос этого района вышла. Наш дом оценили в 3,8 миллиона.»

3,8 миллиона юаней.

Я прикусил губу на своём конце телефона.

«3,8 миллиона. Какой расклад?»

«Половина деньгами, половина — квартира по переселению. Значит, 1,9 миллиона наличными, плюс квартира по переселению на 90 квадратных метров.»

«И?»

«И… для оформления нужны подписи всех собственников. Ты совладелец…»

«Значит, вам нужна моя подпись.»

«Да, да, именно. Просто подпись. Когда деньги за снос придут, мы… мы обсудим.»

«Обсудим что?»

«Как разделить.»

«Как вы планируете разделить?»

На другом конце была пауза.

Голос Чжао Сюлань ворвался со стороны. «Сяобэй, твой отец имеет в виду, что этот дом оставил твой дед. Твой отец жил там все эти годы, и это он его содержал—»

Я перебил её. «Тётя, я спрашиваю: сколько вы планируете мне дать?»

Снова молчание.

Ци Гоцян взял трубку обратно. «Сяобэй, как насчёт такого — из 3,8 миллиона ты берёшь 200 000, а остальное — мне. Нормально?»

Двести тысяч.

Из 3,8 миллиона он предлагал мне 200 000.

Я совладелец недвижимости. По закону я должен получить как минимум половину.

1,9 миллиона.

Он предлагал мне 200 000.

«Нет,» сказал я.

«Тогда… 300 000?»

«Нет.»

«Сяобэй, не будь таким. Ты ни дня не жил в этом доме—»

«Я никогда там не жил, потому что вы мне не позволяли.»

Он замолчал.

«Вы выбросили меня, когда мне было шесть. С того дня вы ни разу не позволили мне ступить ни в этот дом, ни в этот очаг.»

«Тогда… ситуация была другая—»

«Ци Юхан жил там, не так ли?»

Он снова замолчал.

«Ци Юхан жил там 16 лет. Вырос там. А что насчёт меня? Я родился в этом доме. Сколько лет вы позволили мне там жить? Три. Три года, а потом выбросили меня.»

«Сяобэй—»

«Я не подпишу.»

Я повесил трубку.

Через тридцать секунд он перезвонил.

Я не ответил.

Через минуту позвонила Чжао Сюлань.

Я не ответил.

Через десять минут Ци Юхан прислал мне сообщение в WeChat.

Да, у него был мой WeChat. Вчера в Old Four Seasons Чжао Сюлань заставила нас добавить друг друга.

Его сообщение гласило:

«Братан, не устраивай сцен. Просто подпиши и всё. Двести тысяч — приличная сумма.»

Я ответил тремя иероглифами: «Не подпишу. Спасибо.»

Он прислал длинное голосовое сообщение. Я не стал слушать.

Я поставил телефон на беззвучный, принял душ и лёг спать.

В понедельник на работе я рассказал Старому У.

Старый У был ветераном за сорок, работал диспетчером дольше меня. Он через всё прошёл.

Он выслушал и долго молчал.

«Сяобэй, ты проверил закон?»

«Проверил. Моё имя в документе на собственность. Я совладелец. Без моей подписи он не может продать. Снос тоже не может продвинуться.»

«Так что ты собираешься делать?»

«Не подписывать.»

«Никогда не подписывать?»

«Никогда не подписывать.»

Старый У посмотрел на меня.

«Тогда они точно придут тебя донимать.»

«Пусть приходят.»

«Ты уверен?»

«Уверен.»

Старый У зажёг сигарету и затянулся.

«Сяобэй, дай я тебе кое-что скажу. Может, тебе не понравится это слышать.»

«Говори.»

«Ты отказываешься подписывать не из-за денег. Я прав?»

Я посмотрел на него.

Он сказал: «Ты делаешь это ради того, что тебе должны. Признания.»

Я не отрицал.

«Двадцать лет,» сказал я. «Двадцать лет он ни разу не позаботился обо мне. Теперь я ему нужен, и он называет меня сыном. Когда я ему был не нужен — кем я был?»

Старый У потушил сигарету.

«Тогда стой на своём. Теперь они будут использовать все методы, чтобы давить на тебя. Будут умолять. Проклинать. Угрожать. Эмоционально шантажировать. Если сможешь выдержать — держись. Если нет — найми адвоката.»

«Я выдержу.»

Chapter 4

Ци Гоцян не сдался.

Он сменил тактику.

Во вторник вечером мне позвонили. Это был не Ци Гоцян. Не Чжао Сюлань. Не Ци Юхан.

Это была моя мать.

«Сяобэй… со стороны твоего отца… они снова звонили.»

«Они звонили тебе?»

«Да. Сказали, чтобы я с тобой поговорила.»

Я глубоко вздохнул.

«Мам, зачем он тебе звонит?»

«Сказал, чтобы ты подписал. Сказал, что даст тебе 300 000.»

«Триста тысяч? Он мне сказал 200 000.»

«Он сказал, что повысил.»

«Повысил.» Я издал холодный смешок. «Из 3,8 миллиона он предлагает мне 300 000. Повысил на 100 000. Мам, ты знаешь, сколько я должен получить по закону?»

Она молчала.

«Как минимум 1,9 миллиона. В документе у меня половина. Минимум 1,9 миллиона. Он предлагает мне 300 000.»

«Сяобэй…»

«Мам, ты хочешь, чтобы я подписал?»

Тишина на другом конце затянулась.

Я слышал её дыхание. Очень тихое.

«Мама не может сказать.» Она наконец заговорила. «Это твоё дело. Ты решай.»

«Тогда зачем ты позвонила?»

«Он умолял меня. Сказал… сказал, чтобы я помогла замолвить словечко.»

Я сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели.

Двадцать лет.

За 20 лет Ци Гоцян ни разу не позвонил моей матери. После развода он не платил алименты 17 лет.

Теперь, чтобы заставить меня подписать, он позвонил моей матери.

Chapter 5

В среду Ци Юхан явился в мою компанию.

Он прислонился к белому внедорожнику у входа. На вид новому, не меньше 200 000 юаней.

Увидев меня, он помахал. «Сяобэй! Сюда!»

Я подошёл.

«Пойдём поедим,» сказал он.

«Я уже поел.»

«Тогда кофе.»

«Не нужно. Говори, зачем пришёл.»

Он пожал плечами. «Ладно. Сразу к делу. Пятьдесят. Пятьсот тысяч.»

«Что?»

«Отец сказал 50. Пятьсот тысяч. Ты подписываешь и получаешь 500 000.»

Я посмотрел на него.

«Ци Юхан, можно спросить тебя кое-что?»

«Валяй.»

«Когда ты учился в частной средней школе, сколько стоило обучение?»

Он нахмурился. «Какое это имеет отношение—»

«Просто ответь.»

«Не знаю. Где-то 20 000 в год?»

«Двадцать четыре тысячи в год. За три года — 72 000. Плюс твой технический колледж, 80 000. Плюс компьютер, который купил тебе отец, 6 000. Плюс 16 лет еды, одежды, жилья, транспорта. Примерно 300 000, не так ли?»

«К чему ты ведёшь?»

«Ци Гоцян потратил как минимум 300 000, растя тебя. А на меня?»

Я посмотрел ему прямо в глаза.

«Ноль. Он потратил на меня ноль юаней. Ноль.»

Он молчал.

«В шестом классе учительница задала сочинение: “Мой отец”. Я смотрел на чистый лист два урока. В конце концов я всё придумал. “Мой отец — дальнобойщик. Он ездит по всей стране и редко бывает дома. Но каждый раз, когда возвращается, он привозит мне подарки.”»

«Я придумал сочинение. Потому что у меня не было отца, о котором можно было бы написать.»

Тишина.

«А ты? Ты когда-нибудь писал “Мой отец”? Тебе не нужно было придумывать. Твой отец возил тебя в школу, покупал компьютеры, отправил в частную школу. Каждое твоё слово было правдой.»

«Какое это всё имеет отношение к подписи—»

«Ещё один вопрос. Когда ты жил в этом доме, ты знал, что моё имя в документе?»

Его глаза дрогнули.

«Ты знал,» сказал я. «Ты всегда знал.»

Он не отрицал.

«Ты знал, что этот дом частично принадлежал мне. Но ты жил в нём и никогда не считал, что что-то не так. Твой отец выбросил меня на 20 лет, и ты никогда не считал, что что-то не так. Ты брал его деньги на школу, на машину, на всё — и тебе никогда не приходило в голову, что у него есть биологический сын, который не получил ничего.»

«Ты—»

«Теперь ты здесь. Потому что тебе нужна моя подпись. Ты называешь меня братом. Предлагаешь угостить ужином. Спрашиваешь, сколько я хочу.»

Я посмотрел на его белый внедорожник.

«Ци Юхан, ты приехал сюда на машине, которую купил мой отец — чтобы вести со мной переговоры. Тебе не кажется это немного забавным?»

Его лицо покраснело.

«Ци Сяобэй, не испытывай судьбу.»

«Испытывать судьбу?»

«Пятьсот тысяч. Сколько ты зарабатываешь в год? Без твоей подписи никто ничего не получит. Думаешь, если тянуть, ты выиграешь?»

«Мне не нужно выигрывать.»

«Что?»

«Мне не нужно выигрывать. Мне просто нужно не подписывать.»

Он смотрел на меня несколько секунд, затем шагнул вперёд.

«Думаешь, я не—»

«Ударишь меня?» Я не отступил. «Давай. Ударь. Я вызову полицию. Тогда ты не только потеряешь дом — проведёшь пару дней в камере.»

Его кулак сжался. Затем разжался.

«Ци Сяобэй, не сжигай все мосты.»

«Не я их сжёг.»

Я повернулся и пошёл обратно.

Заходя в лифт, я услышал, как он пнул дверь своей машины внизу.

Громкий удар. Довольно громкий.

Chapter 6

Пятница. Пришла беда побольше.

Явилась моя тётя.

Старшая сестра Ци Гоцяна, Ци Фэнлань.

Когда она позвонила, я едва узнал её голос. Потому что последний раз эта женщина говорила со мной, когда мне было десять.

«Сяобэй. Это твоя тётя.»

«Ага.»

«Тётя знает, что тебе было нелегко. Твой отец, ну, он никогда не был особенно хорош. Но всё же—»

«Тётя, вы звоните, чтобы попросить меня подписать, верно?»

Пауза в трубке.

«Дело не только в подписи… Тётя также хотела узнать, как ты—»

«Хорошо, тётя. Говорите.»

Она вздохнула. «Сяобэй, позволь тёте сказать от души. Этот дом, компенсация за снос — 3,8 миллиона, и да, у тебя есть доля. Но подумай. Ты никогда там не жил и не потратил ни копейки на содержание. Твой отец жил там 20 лет. Крыша протекала — он чинил её три раза. Трубы меняли дважды. Двор ремонтировали один раз. Всё это стоило больших денег—»

«Тётя, это расходы на содержание, которые Ци Гоцян оплатил, чтобы жить в своём собственном доме. Какое это имеет отношение ко мне?»

«Я имею в виду—»

«Он выбросил меня, когда мне было шесть. С шести до двадцати шести лет он не дал мне ни одного юаня. Моя мать занимала деньги на мою учёбу. Я брал кредиты на университет. Сколько он потратил на Ци Юхана — вы знаете?»

«Сяобэй, не горячись—»

«Частная средняя школа, 24 000 в год. Технический колледж, 80 000. Компьютер, 6 000. Плюс еда, одежда, жильё, транспорт — сложите всё. Двадцать лет. Сколько он потратил на Ци Юхана? Сколько на меня?»

«Ноль.»

В трубке стало тихо.

«Он потратил на меня ноль юаней, тётя. Ноль.»

Ци Фэнлань долго молчала.

Chapter 7

После того как тётя потерпела неудачу, пришёл дядя. Потом старший дядя.

Все старейшины семьи Ци явились.

Одни использовали мягкий подход, другие жёсткий. Одни убеждали. Другие угрожали.

Я всё выдержал.

Каждого из них.

В конце концов у Ци Гоцяна не осталось старейшин, которых можно было бы послать. Тогда он пришёл сам.

Он появился у моей компании в пятницу днём.

Без фруктов на этот раз. Без чая. Он стоял один на парковке, выглядя меньше, чем я помнил.

«Сяобэй.»

«Дядя Ци.»

Он вздрогнул. Но в этот раз он не поправил меня.

«Я хотел поговорить.»

«Говорите.»

Он сглотнул. «Сяобэй, папа знает, что был неправ. Папа был ужасным отцом. Я не заслуживаю твоего прощения. Но этот дом… это всё, что у папы осталось. Половина моей жизни в этом доме. Если я не получу деньги, я…»

«А что насчёт меня?»

Он поднял глаза.

«Что насчёт половины моей жизни? Тех 20 лет, когда ты ни разу не появился?»

Он не мог ответить.

«Ци Гоцян, у тебя есть жена и сын. У тебя есть дом и машина. Что есть у меня? Съёмная комната и мать, которая надорвалась, растя меня одна. Ты говоришь мне, что у тебя ничего не осталось? А что есть у меня?»

Его глаза покраснели.

«Сяобэй, папа тебя умоляет.»

Он опустил голову.

Пятьдесят два года. Стоит на парковке, опустив голову, умоляя сына, которого бросил 20 лет назад.

«Мне не нужны деньги,» сказал я.

Он поднял глаза, ошеломлённый.

«Тебе не нужны деньги?»

«Мне не нужны деньги. И я не подпишу.»

Он был совершенно сбит с толку.

«Тебе не нужны деньги, и ты не подпишешь? Тогда что тебе нужно?»

Я посмотрел на него.

Он был старым. Пятьдесят два, редеющие волосы, обвисшее лицо. Стоял у моей компании с двумя пакетами фруктов, как продавец.

Я вспомнил, когда мне было шесть. Он стоял у входа в здание суда, высокий и внушительный, с громовым голосом. Судья спросил, хочет ли он ребёнка. Он сказал — нет. Чётко и ясно. Без колебаний.

Теперь ему было 52. Сутулый, с фруктами, называет меня сыном.

«Ци Гоцян,» сказал я, «идите домой.»

«Сяобэй—»

«Двадцать лет. Вы прекрасно знаете, что делали эти 20 лет. И я прекрасно знаю, что делал я. Я отказываюсь подписывать не потому, что хочу ваши деньги.»

«Тогда почему?»

«Догадайтесь сами.»

Я повернулся и ушёл.

Позади меня его голос кричал. «Сяобэй! Сяобэй, вернись!»

Я не оглянулся.

Я вошёл в своё здание, поднялся по лестнице, закрыл дверь и стоял в прихожей, глубоко дыша три раза.

Не потому, что я боялся его.

Потому что я боялся самого себя — боялся, что моё сердце смягчится.

Этот взгляд в его глазах только что, он действительно был немного жалким. Пятьдесятидвухлетний мужчина, опустив голову, умоляет сына, которого выбросил 20 лет назад, подписать бумагу.

Но потом я вспомнил, как в шестнадцать лет моя мать занимала деньги на мою учёбу—

Вспомнил Ци Юхана с ноутбуком за 6 000 юаней, пока я носил тонкую хлопковую куртку всю зиму—

Вспомнил, как брал кредиты на все четыре года университета, пока он потратил 80 000, чтобы отправить Ци Юхана в технический колледж—

Смягчить сердце?

Забудь.

Chapter 8

Через три дня после ухода Ци Юхана Ци Гоцян кое-что сделал.

Он созвал моего дядю, старшего дядю и тётю в старый дом.

Затем позвонил мне.

«Сяобэй, приходи.»

«Куда?»

«В старый дом. Твой дядя, старший дядя и тётя все здесь. Давай сядем и поговорим.»

Я подумал.

«Ладно.»

Я два часа ехал на автобусе до города.

Толкнул дверь старого дома. Двор был полон людей, сидящих кругом. Ци Гоцян, Чжао Сюлань, Ци Юхан, мой старший дядя Ци Гоминь, мой дядя Ци Годун, моя тётя Ци Фэнлань.

Шесть человек.

Когда они меня увидели, все встали.

«Вот он, вот он. Садись.» Старший дядя поманил меня.

Я оглядел круг.

Моей матери там не было.

Конечно, её там не было.

«Садись.» Ци Гоцян протянул мне чашку чая.

Я не взял.

«Я пришёл не чай пить. Говорите, что хотели сказать.»

Старейшины переглянулись.

Старший дядя заговорил первым. «Сяобэй, у твоего отца сейчас не лучшая ситуация. Его бизнес приносит убытки последние два года, и он в долгах. Эти деньги за снос для него действительно спасительные. Как твой старший, хочу сказать — сделай шаг назад. Не заходи слишком далеко.»

«Старший дядя, вы знаете, что я вообще существую?»

Он вздрогнул.

«Я — конечно я—»

«Вы знали 20 лет, что Ци Гоцян выбросил меня. Знали 20 лет, что он никогда не платил алименты. Знали 20 лет, что моя мать растила меня одна. За эти 20 лет, старший дядя — вы хоть раз заступились за меня? Хоть один раз?»

Двор погрузился в тишину.

«Никто из вас не заступился.» Я обвёл взглядом каждое лицо. «Старший дядя, дядя, тётя. Вы все семья. Вы все знали 20 лет. Никто не сказал ни слова. Теперь вам нужна моя подпись, и вдруг я — семья.»

«Сяобэй, это не—»

«Если я семья, где вы были, когда я не мог заплатить за учёбу? Где вы были, когда моя мать работала в ночные смены на фабрике? Где вы были, когда я брал кредиты на университет?»

Никто не мог ответить.

Я повернулся к Ци Гоцяну.

«Ты хочешь поговорить. Давай поговорим. Вот моя позиция. Недвижимость принадлежит нам обоим совместно. Закон говорит, что я получаю половину. Я беру половину. Ни центом меньше.»

«Половину?!» Чжао Сюлань вскочила. «Ты ни дня не жил в этом доме и хочешь половину—»

Я повернулся к ней. «Тётя, этот дом принадлежит семье Ци. Мой дед построил его. Моё имя в документе. Это не имеет к вам никакого отношения. Вы не Ци.»

Её лицо стало фиолетовым.

Ци Юхан встал. «Что ты сказал?!»

«Сядь.» Я посмотрел на него. «Ты тоже не Ци.»

Он ринулся вперёд, но Ци Гоцян схватил его.

«Хватит!»

Ци Гоцян взревел, и все замолчали.

Он посмотрел на меня. Его глаза были красными.

«Сяобэй, половина — это твоё последнее слово?»

«Да.»

«Никакой возможности переговоров?»

«Нет.»

Он кивнул. «Ладно. Будет половина.»

Чжао Сюлань закричала: «Ци Гоцян! Ты с ума сошёл?! Половина дома—»

«Заткнись!» Он повернулся и заорал на неё. «Если бы не ты тогда, со своим давлением, разве дошло бы до этого?!»

Двор был абсолютно безмолвен.

Я встал.

«Когда разберётесь с документами, пусть адвокат свяжется со мной. Я ухожу.»

Я вышел из старого дома.

Сзади я слышал причитания Чжао Сюлань и проклятия Ци Юхана.

Я не оглянулся.

Chapter 9

Три месяца спустя компенсация за снос была утверждена.

Я получил половину. Один миллион девятьсот тысяч юаней.

Это было больше денег, чем я когда-либо видел.

Адвокат сказал мне, что Ци Гоцян подписал без дальнейших споров. Я не знаю, что произошло внутри той семьи — не спрашивал, не хотел знать.

Я перевёл 700 000 из этих денег моей матери.

Она позвонила, голос дрожал. «Откуда это?»

«Твой сын заработал.»

«Что ты сделал?»

«Мам, я ничего не делал. Я просто вспомнил одну вещь, которую ты когда-то сказала мне — у тебя нет отца. И я вспомнил ещё одну вещь. У меня есть мать.»

Она плакала в трубку.

Я редко видел свою мать плачущей. Даже в самые трудные времена она держалась. Теперь она плакала.

«Сяобэй, маме не нужно столько денег. Оставь себе. Купи себе дом. Женись—»

«Мам, у меня ещё много осталось. Это твоё. Бери. Уходи с фабрики. Делай, что хочешь.»

Она плакала долго, прежде чем повесить трубку.

В ту ночь я лежал в своей съёмной комнате, глядя в потолок и думая.

190 000 юаней я отложил на первый взнос за дом. Ещё 100 000 на медицинские осмотры матери и будущую безопасность. Десять тысяч на новый ноутбук. Двадцать тысяч на подержанную машину.

Остальное — я ещё думал.

На следующий день позвонил Ци Гоцян.

«Сяобэй, спасибо.»

«За что?»

«Что согласился на снос. Даже если половина — это всё равно ты сказал да.»

Я помолчал.

«Ци Гоцян.»

«Да?»

«Берегите себя.»

Я повесил трубку.

Я всё ещё называл его Ци Гоцян. Не папа.

Но я сказал ему беречь себя.

Потому что в самом конце я осознал: я больше не ненавидел его. Правда, не ненавидел.

Это просто перестало иметь значение.

Он был Ци Гоцян. Чужой человек, с которым меня связывала кровь. Чужой человек, который когда-то был моим отцом, но предпочёл им не быть.

Я не прощу его — прощение не то, что ты должен. Но я и не буду его ненавидеть. Ненависть отнимает энергию, а я лучше потрачу эту энергию на людей, которые действительно важны.

В тот день я пошёл в больницу, чтобы сделать матери полное обследование.

Врач сказал, что она в основном здорова, просто немного переутомлена. Посоветовал больше отдыхать.

Выйдя из больницы, я купил продукты и пошёл к ней готовить.

Тушёные свиные рёбрышки. Жареные овощи. Суп из помидоров с яйцом.

Три блюда и суп. Стол был полон.

Моя мать посмотрела на угощение. «Ты всё это приготовил?»

«Моё угощение.»

«Ты научился готовить?»

«Пришлось, живя одному.»

Она попробовала кусочек и долго молчала.

«Невкусно?»

«Нет.» Она покачала головой. «Вкусно.»

Мы ели в тишине. Никто из нас много не говорил. Но было тепло.

После еды мать вдруг сказала: «Сяобэй, твой дед — если бы он был жив — он бы гордился тобой.»

Я отложил палочки.

«Мам.»

«Мм?»

«Я никогда не спрашивал тебя. Мой дед — каким он был человеком?»

Она улыбнулась.

«Упрямый. Упрямый как осёл. Но с добрым сердцем.»

Она рассказала мне, что мой дед всегда был против развода Ци Гоцяна. Говорил, что это позор. Что настоящий мужчина берёт на себя ответственность.

«Он хотел оставить тебя. Но он был стар. А Ци Гоцян не слушал.»

«Поэтому он вписал моё имя в документ на дом.»

«Да. Он сказал: я не могу контролировать своего сына. Но я могу хотя бы оставить что-то своему внуку.»

Двадцать лет спустя. Решение моего деда наконец обрело смысл.

В ту ночь я плохо спал.

Не от грусти. Просто — думал. О матери, о деде, о Ци Гоцяне, о Ци Юхане.

О том, рождается ли человек с таким характером или становится таким.

И о том, можно ли когда-нибудь по-настоящему починить то, что однажды было сломано.

Chapter 10

На часть денег я открыл небольшую логистическую компанию.

Старый У стал моим партнёром. Мы вдвоём арендовали маленький склад и купили подержанный грузовик. Начали с тремя клиентами.

Поначалу было тяжело. Но мы справились.

Моя мать ушла с фабрики. Я помог ей открыть маленький продуктовый магазин рядом с домом. Она жаловалась, что слишком скучно, но улыбалась, когда говорила это.

Однажды я встретил Ци Юхана на улице.

Он был за рулём другой машины — не того белого внедорожника. Эта выглядела дешевле.

Он увидел меня и остановился.

Мы стояли на тротуаре, лицом к лицу, не говоря ни слова.

«Ну,» наконец сказал он. «Ты получил, что хотел.»

«Я получил то, что моё.»

Он усмехнулся. «Должно быть, приятно. Всё само в руки упало.»

«Само в руки упало?»

«Ага. Ты ничего не заработал. Просто повезло с подписью.»

Я посмотрел на него.

«Ци Юхан, за всю твою жизнь ты хоть что-нибудь заработал сам?»

Его выражение лица застыло.

«Твой отчим оплатил твою учёбу, твою машину, вообще всё. И ты говоришь мне, что мне повезло?»

Ему нечего было ответить.

«Забудь.» Я прошёл мимо него. «Удачи.»

«Ци Сяобэй.»

Я остановился.

«Ты правда думаешь, что ты лучше меня?»

«Я о тебе вообще не думаю.»

Я пошёл дальше.

Позади меня я услышал, как он выругался и хлопнул дверцей машины.

Некоторые люди никогда не учатся.

Но это больше не было моей проблемой.

Chapter 11

Несколько месяцев спустя тётя Ци Фэнлань позвонила мне.

«Сяобэй, твой отец в больнице. Высокое давление вызвало микроинсульт.»

«Понятно.»

«Ты хочешь… навестить его?»

Я долго думал.

«Нет.»

«Сяобэй—»

«Тётя, я не ненавижу его. Правда, не ненавижу. Но и идти туда не хочу.»

«Он твой отец…»

«Он мой отец. Но он сам выбрал не быть моим отцом. Этот выбор был его. Не мой.»

Ци Фэнлань вздохнула на другом конце провода.

«Теперь я тоже делаю выбор. Я выбираю жить своей собственной жизнью.»

«Тётя, спасибо, что позвонили. Как вы к нему относитесь — это ваше дело. Я не буду вам мешать. Но у меня теперь своя жизнь.»

Я повесил трубку. Пошёл на рынок. Купил свиные рёбрышки и кукурузу.

Пришёл домой и сварил кастрюлю супа.

Когда моя мать была занята работой, у неё никогда не было времени варить суп. Когда я был маленьким, я спросил её: «Мам, в других семьях пьют суп. Почему мы не пьём?»

Она ответила: «Суп тратит газ.»

На самом деле, он тратит время. Мать-одиночка, работающая днём и сверхурочно ночью — когда ей было варить суп?

Теперь у меня есть время.

Я принёс ей термос.

«Что это?» Она открыла его. Пар поднялся.

«Суп из свиных рёбрышек с кукурузой.»

«Ты это приготовил?»

«Я приготовил.»

Она попробовала.

«Немного пресный.»

«В следующий раз добавлю больше соли.»

«Мм.»

Она выпила две тарелки.

Когда она закончила, она сказала одну вещь.

«Сяобэй, ты вырос.»

Я улыбнулся.

У меня нет полной семьи.

У меня нет детства с отцовской любовью. Нет фургона, чтобы везти меня в школу. Нет ноутбука за 6 000 юаней.

Но у меня есть мать, которая отдала всё, чтобы вырастить меня.

Дед, который помнил обо мне до самой смерти.

Приличная работа. Приличное будущее.

И кастрюля супа из свиных рёбрышек с кукурузой.

Этого достаточно.

Этого действительно достаточно.